Вверх страницы
Вниз страницы

23.01 ФОРУМ ЗАКРЫТ НА РЕМОНТ! Гостям регистрироваться разрешено. Уважаемые игроки, свои вопросы, предложения или пожелания вы можете оставить в этой теме. Майами любит Вас!)










Уважаемые гости,
не сидите на главной странице, поскорее регистрируйтесь и погружайтесь в кипящую жизнь нашего Майами!

Зима (дек, янв, фев), 2012/13 год
Система игры: гибрид
Рейтинг: NС-17

Hustler - лучший стриптиз клуб Glee: we can fly Toronto: Inspire Me

Miami: real life

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Miami: real life » Archive » Гори-гори ясно!


Гори-гори ясно!

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s6.uploads.ru/f3gao.jpg


NIKE | HERMES
Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium!
De rodillas, es un hereje.


Дорогой юноша, вы недооцениваете рвение наших доморощенных богинь.
Никто не сравнится с незамужней дамой неопределенного возраста,
у которой бездна свободного времени.
<...>

Королевство Арагон,
август 1483.
Дьявол в мелочах.

Легко быть изобретательным, когда дело касается мести. Трудно быть изобретательным в этом деле легально, особенно когда кровь стучит в висках от неприятия чужой болтливости и глупости.
Ничего личного, дорогой. Ничего святого.

– Потрясающе. Никогда бы не подумал, что у тебя совершенно нет вкуса!
– А у тебя – совести. И ещё рукав горит. Гермес.
– Ника! И элементарного стремления к эстетике.
– Не вкуса у меня нет, а имеется чувство такта. И я сожгу тебя ещё раз,
если ты снова наденешь свою еретическую удавку в горошек.

http://s6.uploads.ru/na2Uw.gif

http://s6.uploads.ru/qPeSf.gif

Отредактировано Tony Stark (2013-11-26 00:09:49)

+1

2

Стук каблуков по каменному полу разлетается по проходу с той холодной мрачностью, от которой, у и так запуганных людей, должно переворачиваться все внутри. Тысяча четыреста восемьдесят третий  – год страха, паники и самого расцвета святой инквизиции, взявшейся искоренить ересь хотя бы в пределах Испании. Боятся все – простой народ, епископы, придворные. Боятся даже Фердинанд и Изабелла.

Испании просто не повезло, как оно бывает всегда, когда в дела людей начинают вмешиваться боги. Им обычно скучно и хочется развлечься.

Когда я появилась на пороге того, кого сейчас называют Великим Инквизитором, мне не было скучно. Я была зла, а Томас Торквемада был уже в достаточной степени безумен, чтобы позволить мне утолить жажду мести, и отчаянно нуждался в поддержке и знаке, что делает все верно, несмотря на жалобы понтифику. Как оказалось, нет ничего проще, чем дать человеку желаемое, особенно, когда это всего лишь слова и капелька удачи.
Вот только меня до сих пор занимает вопрос, приложила ли Ата руку к его безумию?

Я чувствую, как напрягается стража при моем появлении. Их можно понять, но меня забавляет их страх. Уверена, в большинстве ужасов творящихся сейчас, они винят и проклинают меня, чужестранку, добившуюся расположения и покровительства Инквизитора. Впрочем, они не так далеки от правды, хотя на их месте я винила бы одного бессовестного плута.

Я знаю, кто за железной дверью. Кого поймали в очередной раз, обвинив в ереси и иноверии. Точнее не так, я знаю, что за дверью кто-то из наших. Кто-то, рискнувший по привычке помянуть дядюшку Аида недобрым словом, кто-то совершенно забывший, где и в какое время находится. Глупо, наверное, надеяться, что это Дионис, захвативший с собой по случаю встречи бутылочку красного сухого, чтобы можно было с пользой провести время, предназначенное для пыток, а после мирно разойтись. Торквемада, к счастью, никогда не появляется на допросах, да и костры, которые он развел по всей стране, отчего-то его совсем не греют.

В тысяча четыреста восемьдесят третьем году в страхе живут все.
Даже Великий Инквизитор.
Особенно он.

Кто-то из стражников открывает дверь, я делаю шаг внутрь и замираю на пороге. Увидеть тебя я ожидала меньше всего. Интересно, кому сейчас я задолжала за такой подарок – мойрам или Немезиде? Я вспыхиваю мгновенно, будто только что узнала о твоем предательстве, и понимаю, что все эти пытки и сожжения жажду мести утолить не смогли. Пора бы нести ответственность за свои действия, дорогой Гермес, даже если действия эти были совершены из глупости и чрезмерной болтливости.

Снимаю капюшон плаща с головы, следя за твоим лицом. Я похожа на ведьму больше, чем кто-либо из девушек, сожженных ни за что на кострах, раздражая копной каштаново-рыжих волос и зелеными глазами всех этих ярых борцов за веру, и пользуясь протекцией того, кто к этим признакам сейчас был слеп.
- Признаете ли Вы себя виновным в ереси и иноверии?
А также в глупости и предательстве.

+1

3

Даниэль, мне совсем не интересно слушать твой треп.
– Ещё минуточку.
Вы только посмотрите. Сама галантность.
Если "ещё минуточку", мы будем гореть в Аду вместе потому, что без тебя я с этого света не уйду. Из солидарности. Когда через твою “минуточку” меня… – …солнечная милашка Полли призовёт вернуть ему карточный долг…. – …солнечный удар хватит. – Кажется, дядюшка как раз меня недавно на чай приглашал, только я задолжал ему пару унций восхитительного чайного листа с того острова, что по восточные берега от страны восходящего солнца; кажется, местные его зовут Тайвань, и я терпеливо жду, когда остальной смертный свет познает всю красоту и утонченность местных даров природы. Поэтому если меня отправят на берега Стикса прямо сейчас к тому чудесному парню с веслом, Аид будет рад видеть меня совсем чуть-чуть меньше. – Не сказать, чтобы я сомневался в твоих способностях, дражайший друг-ловкач, и верю, что ты найдёшь, куда сбыть моё бренное тело... Как ты думаешь, наш Великий Инквизитор будет нуждаться в реквизите? – Чудесный словесный каламбур.
Если бы я знал заранее, насколько буду близок к правде.

Купец изрек пару неразборчивых шипящих проклятий на идише и скрылся в подсобке. Я прицокнул языком, замечая следом, что, если опустить некоторые детали, тоже в нём души не чаю. Иногда мне казалось, что у парня дар – он чувствовал, кто я, и его жадная до прибыли натура знала, что я буду его огоньком во тьме нашей и не думающей начинать отступать мальтузианской стагнации. Либо мой еврейский друг обладал дьявольским запасом терпения. Третьего было не дано. С купцами имел место быть единственный вид переговоров: концепция «базарной девки», если только ты не обладал желанием остаться джентльменом, но без единого эскудо в собственном кармане.

Мир в наши времена был забавен: Папы, составляющие конкуренцию их христианскому Дьяволу, священники, проповедующие Бога так, что вряд ли составят ему компанию на небесах. Впечатлительная знать. Воздух, пропахший кровью и отдающий душком палёного человеческого тела. Я любил этот век за то, что люди учились играть по-крупному; я ненавидел их потому, что они оскверняли истинное знание. Инженерия развивалась активно там, где надо было грамотно вывихнуть человеку плечевой сустав. Уж лучше бы они заново отстроили идола Молоха и бросали младенцев в плюющуюся искрами внутри него печь.

Я чувствую солёный привкус местного климата на губах, когда немного неаккуратно переворачиваю страницу с описью того, что было на корабле, и думаю о том, что, пожалуй, стоило бы захватить Нике пару бутылочек розового масла. И почти собирался рявкнуть, где запропастился мой любимый купец…
Как тело, обозначенное знакомым темноволосым чубчиком, рухнуло безжизненным мешком к моим ногам, и я непроизвольно отскакиваю назад, спотыкаясь о бочонок с вином. Нет, Даниэль, не говори, что ты был новообращённым – и отказывался есть свинину.
Кронос меня дери… – бормочу исключительно себе под нос, чтобы нежелательные уши не претендовали на запрещенное знание.
– Иноверец! – чтобы взревели над моим ухом, и к солёному привкусу добавляется металл, за которым приходит опаляющая затылок боль.
Мир мигает, сброшенный в темный колодец. Потрясающе.
Как порой это занятие захватывает – быть богом.


Меня слепят свет, когда открывается дверь, невыносимо проходясь вековым скрежетом по моей всё ещё ноющей голове, и твои зелёные глаза, пока я меланхолично растираю собственную кровь большим и указательным пальцами. На подушечках остаётся коралловый налёт. Непроизвольно пару раз пытаюсь сморгнуть тебя, как мираж, но ты остаёшься в этом измерении. Так вот куда ты от меня сбежала. Лидер пира во время чумы. Инквизиторский кукловод. Фурия. На моих губах появляется тонкая одобряющая усмешка.

Я вижу твоё почти физически ощущаемое бешенство и понимаю, что особо живым мне вряд ли отсюда выбраться, но теперь маленькому мальчику внутри меня неприемлемо праздно интересно, с чего ты начнёшь – дыбы или кресла для допроса.

Но пока ты ставишь вопросы грамотно, а гордость не позволяет упереть взгляд в пол, окроплённый бурыми пятнами, которые не взяла святая вода. Твой официоз вызван тем, что у любых стен есть уши?
– Моё иноверие, синьора, зависит от того, что почитаете Вы за правую веру. Мой статус еретика обречён приобретать смысл исключительно среди Ваших фантазий.

+1

4

Ах, какая неосмотрительная дерзость в этих стенах да еще и при посторонних. Мне не нужно оглядываться, чтобы в мельчайших подробностях представить, как вытянулись сейчас лица стражи. В этой камере не перечат, не пытаются вести диалог. Это довольно сложно, когда тебе выкручивают суставы, поэтому здесь лишь кричат и умоляют отпустить.

Забудь о дипломатии, Гермес, она нам ни к чему. Тебя она не спасет, а у меня нет желания смотреть, как ты скрываешь за красивыми словами собственную вину. Проблема в том, что ты не на подписании мирного договора и даже не на военных переговорах, и за одну твою фразу я могу отправить тебя на костер прямо сейчас.

Уверена, ты будешь гореть ярче всех, но мне это не нужно. Пока.
Все, чего я хочу, это признания, извинения и небольшой мести.

Разворачиваюсь к страже, взглядом указывая на дверь. Удивление сменяется разочарованием, и я слегка усмехаюсь – не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, какой уникальный экземпляр попался им в руки и что у подружки Инквизитора к нему личный интерес.

Убедившись, что дверь плотно закрыта, подхожу к тебе, мимоходом отмечая кровь у тебя на висках. Как неаккуратно. Впрочем, кто бы тебя ни поймал, он пальцем в небо угадал единственно верный способ. Скорее всего, у тебя не было ни секунды на размышления, иначе ты не сидел бы сейчас здесь.
Ты, конечно, можешь в любой момент сбежать сейчас от меня. Но ты ведь этого не сделаешь, слишком горд и уверен в своей правоте для банального дезертирства.

- Истина едина для всех. И для меня и для Вас. Мои фантазии здесь не причем.
Мои фантазии.
Значит, твоя болтливость, изрядно доставшие меня намеки Ареса и шутки олимпийцев, это плод моего воображения? Я бы наплевала и на Ареса и на остальных, если бы точно не знала, что ты виноват в этом. Ты. Единственный, с кем я вообще могла говорить на любые темы, не боясь, что на следующий день об этом будет судачить весь Олимп.
И теперь тебе хватает наглости утверждать, что твое предательство лишь в моих фантазиях.

Одного резкого движения руки хватает, чтобы стул, на котором ты сидишь, отлетел назад к каменной стене и с глухим стуком ударился об нее. На твоем месте, я бы не злила меня еще больше, чем и есть. Моей обиды и так хватит, чтобы развязать несколько войн.
- Попробуем еще раз, - упираюсь ладонями в подлокотники твоего стула, пытаясь разглядеть во взгляде хоть каплю раскаяния, и слегка понижаю голос, -  Признаешь ли ты себя виновным?
Думаю, мне не стоит в этот раз уточнять в чем.

+1

5

Когда ты выпроваживаешь стражу, я лишний раз убеждаюсь в правоте своих слов. Не сказать, что слишком предвкушаю то, что могло означать устранение ненужных свидетелей, но в каком-то смысле вынужден признать твою правоту: истина действительно была едина для всех.
В улыбке я демонстрирую зубы, прежде чем ты ставишь весьма радикальным способом точку у нашего философского диспута:
Единая для всех, истина существовать не может.

Впечатывающаяся в стену спинка стула, пожалуй, всё-таки предпринимает должные попытки поставить меня на путь раскаяния. Но всевозможные виды просветления быстро тонут в моём собственном не долгосрочном шипении, стоит болезненному жжению в голове утихнуть Кто знает, возможно, обращаясь со мной эти варвары нежнее, я был бы сейчас гораздо благоразумнее.

Я испытывал стыд, и это было странное, не слишком знакомое для меня чувство. Не пойми, дорогая, меня неправильно. Однако, стыд затмевался ещё одним чувством, помимо любопытства, для меня понятным ещё менее – растерянностью. Я никогда не был в своей жизни невинной пушистой белой овечкой, и вряд ли полноценно выхожу из воды сейчас, но получать оплеухи за чужие проступки в виде извращенного восприятие мира было для меня в новинку, к томе же не лишенную душка рискового эксперимента.

Я смаргиваю быстро оседающее поднявшееся облако пыли из того угла, в который меня загнали некоторые темпераментные богини, когда ты по-хозяйски устраиваешься в пределах занимаемой моим стулом площади. Учитывая, что  с моими домогательствами мы подвязали более чем несколько веков назад, то, пожалуй, меня в чём-то гложет уязвлённое самолюбие.

Я заглядываю в твои ищущие глаза. Ты прекрасно знаешь, что я никуда не сбегу, только вряд ли догадываешься о всех причинах. Не каждому удаётся припереть меня к стенке, хоть и сделаем скидку на то, что не каждый день я вижу тебя в подобном бешенстве. Туше.

Признаю ли я себя виновным?
Я позволяю себе секундный взгляд в потолок, изображая раздумья.
В том, в чём ты меня обвиняешь? Нет.

Предательство, Ника, слово настолько же ёмкое, насколько не всегда уместное.

+1

6

Чудно.
Видит Зевс, я не хотела крайних мер по отношению к его ненаглядному сыночку, но ты своей поразительной наглостью сам вынудил меня на подобное. И если уж убить я тебя никоим образом не могу, то доставить довольно серьезный дискомфорт – легко. Усмехаюсь, отходя от тебя, и выхожу за дверь к страже. Обычно я предпочитаю за пытками лишь наблюдать, но сегодня ведь особенный случай, правда? К тому же, я всегда мечтала кое-что попробовать.

На то чтобы выполнить мое поручение у стражников не уходит много времени, и через пару минут они возвращаются со всем необходимым и заносят в камеру. Пора, Гермес, познакомиться с парой удивительных изобретений.
К сожалению, мужчины не отличаются особой деликатностью, поэтому тебя в одно мгновение подхватывают и пересаживают на стул для допросов, защелкивая замки на руках.
- Ноги тоже.
У меня для тебя есть еще один небольшой сюрприз, а для этого мне нужно, чтобы ты не мог пошевелить ногами и к тому же был без обуви. Нет, конечно, при желании ты можешь вырваться и из этих оков… Но я бы не стала этого делать.

Когда все приготовления закончены, мы с тобой снова остаемся вдвоем. Тебе страшно? Конечно же, нет. Любопытно? Уверена, да.
- Веселые люди, столько всего интересного придумали, а уж как фантазия работает – загляденье, правда? – оглядываю камеру взглядом, пытаясь найти то, что придаст остроты нашей беседе, и довольно улыбаюсь, когда нахожу, - Отличные способы узнать правду – недавно приводили двух епископов, благочестивые вроде люди, а все туда же…в ересь.
От воспоминаний даже весело хихикаю и делаю пару шагов к жаровне. Лежащие рядом перчатки оказываются очень кстати, однако брать сразу в руки ее я не решаюсь, поэтому просто пододвигаю ее к твоему стулу, с удовольствием отмечая, что она на том же уровне, что и твои ноги. Сейчас станет немного погорячее.

Еще одно движение и горячие угли оказываются прямо под твоими ногами, и я демонстративно сочувственно вздыхаю. Сам виноват.
Стул для допросов сам по себе всегда был штукой бесполезной, некоторым не составляло труда долгое время сидеть спокойно и не шевелиться. Мне всегда было интересно посмотреть, каково это – сидеть спокойно, когда у тебя горят ноги.
- Хорошо, предположим, ты ничего не говорил Аресу. Тогда кто?
Возможно, жаровня слегка мешает конструктивному диалогу, но ты можешь сказать спасибо, что не крысы. С ними было бы еще более проблематично.

+1


Вы здесь » Miami: real life » Archive » Гори-гори ясно!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC